Искусственный завет [litres] - Вадим Юрьевич Панов

Орангутан молча выпил. В одиночку, не дожидаясь Лаврентия, а вернув шот на стойку, широко осклабился:

– Привет!

– Привет. – Райма уселась рядом с Графом и велела: – Той же дряни, какой вы надираетесь.

– С удовольствием.

Девушка кивнула и посмотрела на Лаврентия:

– Не ожидала встретить тебя здесь.

– Случайно оказался, – улыбнулся в ответ Граф.

– Я так и подумала. – Райма погоняла шот по стойке, не сильно, чтобы не расплескать, вздохнула и тихо сказала: – Я первый раз в такой ситуации и… В общем, я здесь, чтобы сказать спасибо за то, что ты сегодня приехал. Мне было очень нужно.

Она знала, что, наполнив шот, орангутан беззвучно и почти мгновенно переместился в другой конец барной стойки, и была благодарна Бенито за деликатность.

– Я испугался за тебя, – мягко ответил мужчина.

– Боишься смерти?

– Тот, кто не боится, просто о ней не задумывался.

– Я задумывалась, но не боюсь.

– Значит, придётся тебе объяснить, что значит задумываться о смерти.

– Это обещание? – Она улыбнулась. Как будто через силу.

– Это попытка шутки, – ответил он. – Я знаю, что ты уже задумалась.

– Но ты за меня испугался.

– Да.

– А ведь ты меня совсем не знаешь.

– Одно другому не мешает.

Они сидели рядом, касаясь плечами, смотрели на полные шоты, но не испытывали никакого желания опрокидывать их.

– Хочешь меня завербовать?

– Хотел сначала, – признался Лаврентий.

– А теперь?

– Теперь я знаю всё, что мне нужно.

– Неужели?

– Хочешь проверить?

– Нет. Мне плевать. – Райма помолчала. – Я надеялась встретить тебя здесь, в сетевой тишине, чтобы нас никто не услышал, но когда спустилась в подземелье, сообразила, что я – нейра, внутри моего чёртова кода может сидеть следящая программа, которая запишет всё, что я скажу, и, когда вернётся Сеть, отправит сообщение тем, кто загрузил в меня шпионскую программу. А я не хочу, чтобы кто-то услышал слова, которые я хочу сказать тебе, хотя я не собираюсь раскрывать секретов, признаваться в нелояльности или революционных настроениях. Я просто хочу сказать тебе нечто особое, очень личное. И я не хочу, чтобы личное услышал кто-то, кроме тебя. – Девушка тихонько выдохнула. – Вот.

– Не хочу, чтобы ты говорила эти слова здесь, – произнёс Граф.

– Приятно, что ты не такой пьяный, как тогда. – Она улыбнулась. Не обернувшись к Лаврентию, но ему. Только ему.

– Как обещал.

– Да, как обещал, – согласилась девушка. – Поэтому ты не согласишься на гостевую спальню.

– Ты хочешь отправить меня в гостевую спальню?

Тогда Райма повернулась и, глядя Лаврентию в глаза, твёрдо сказала:

– Больше никаких гостевых спален.

///

День получился длинным и напряжённым, но…

«Я говорю как прот, – удивился Раджан. – Или как человек?»

Ведь, по сути, день для него получился обыкновенным, в котором не произошло ничего сверхъестественного или необычного. Да, террористический акт, за которым последовало ещё одно большое и очень громкое преступление. Они прогремели на весь земной шар, но для Раджана должны были стать не более чем очередным шагом злоумышленников, которых он ищет. Он не должен испытывать эмоций и уж тем более волнения, а должен прагматично собрать новую информацию, обработать и разместить на правильных полочках. Хладнокровно и расчётливо. За это ценят нейров – за отсутствие чувств. Он всегда был таким и никогда, ни разу до сегодняшнего дня не говорил себе вечером, что день получился длинным и напряжённым, ведь для него они все были одинаковыми. Не днями даже, а просто временем, текущим строго вперёд и наполненным событиями, которые превращались в заурядные байты, подгружаемые в базу данных. Откуда взяться эмоциям, если…

«У меня нет души».

Нет той струны, которую способно хоть что-то задеть, хоть Зло, хоть Любовь, чтобы она зазвучала ярко и помогла ощутить прошедший день не как оставшиеся позади минуты, чтобы помогла почувствовать в нём…

Нечто большее.

«То, что все мы ищем? И нейры, и проты? Только мы слепы, но многие из нас отчаянно пытаются нащупать то, чего мы лишены. А проты, не зная своего счастья, с лёгкостью от этого отказываются. Меняют то, что в них есть, на бесконечное существование не себя в проводах и электромагнитных волнах».

Раджан не знал, что делать с этими мыслями, но догадывался, откуда они взялись – из разговоров с Графом. Из его вопросов, иногда странных, иногда грубоватых. Из того, как он прищуривался, слушая ответы, заставляя напарника думать, что проходит тестирование. Из ощущения странности рядом с Крис. Из их разговора, внезапно превратившегося в исповедь. А ещё из-за того, что Раджан уже четверть часа как припарковал машину напротив подъезда дома, на четвёртом этаже которого находилась квартира, ещё закрытая, но ключи от неё лежат в кармане. Чужая квартира и для Раджана, и для Лаврентия, но на несколько дней она может стать домом.

«Он хочет, чтобы я провёл в ней ночь. Но зачем? Что мне это даст?»

Раджан думал о квартире с того мгновения, как напарник вложил в его руку брелок от дверей. Сначала решил, что вернёт его через пару дней, солгав: «Да, побывал, спасибо, ничего особенного», но чем дольше брелок находился у него, тем больше Раджану хотелось побывать в чужом доме. Чужом для всех, даже для своих хозяев.

«Зачем?»

Этот вопрос он задал, стоя перед дверью. Уже не в дом – в квартиру. Вопрос обозначил последние сомнения, а затем, так на него и не ответив, Раджан мягко толкнул дверь, сделал шаг внутрь и остановился. Брелок открыл ему доступ к управлению, но Раджану почему-то не хотелось включать свет беззвучным приказом по Сети. Вместо этого коснулся пальцем включателя. Замер, сообразив, что освещение его зрительной системе не требуется, но свет не выключил, потому что оказался в доме. Оглядел прихожую, обратив внимание на стоящий у двери зонтик-трость – хозяева позаботились об этой мелочи, затем увидел тапочки, поразмыслил, снял пыльные накладки на стопы, надел тапочки и прошёл по коридору. Спальня, впереди, наверное, кухня, а между ними – дверь в гостиную. Заглянув в неё Раджан понял, что Лаврентий в квартиру всё-таки заходил: первое, на что упал взгляд, было удобное кресло, слева от которого стоял журнальный столик, а справа – торшер. А на столике – книга. Бумажная. Хозяева квартиры не относились к любителям чтения; книжных полок и уж тем более шкафов Раджан в квартире не увидел, а значит, книгу положил Граф.

«Уверен, что зонтик и тапочки тоже приготовил ты».

Оставалось решить: играть в предложенную напарником игру или нет?

«Играть или…»

Если бы Раджан